Дунайская волна
Главная : Литература : История Статьи : Библиотека
 

О ЗАЩИТНИКЕ ОТЕЧЕСТВА 1832 ГОДА РОЖДЕНИЯ; О ЗАЩИТНИКЕ ОТЕЧЕСТВА, ЖИВУЩЕМ В ИЗМАИЛЕ…

Крымская война 1853–1856 годов известна прежде всего по героической обороне Севастополя. Однако военные действия разворачивались и в Тихом океане, где англо-французский десант так и не смог взять Петропавловск-Камчатский, и в Белом море, где англичане бомбардировали Соловецкий монастырь и город Колу — спутник нынешнего Мурманска. На черноморском театре военных действий за два с лишним месяца до нападения на Севастополь 10 апреля по старому стилю 1854 года четырехорудийная батарея под командованием прапорщика Александра Петрович Щёголева (родившегося в 1832 году – ред.) в течение шести часов вела бой с многократно превосходящей её по числу стволов эскадрой противника — и не позволила ей высадить десант в окрестностях Одессы.

Начало Крымской войны Одесса встретила в состоянии неготовности к обороне. Русские войска располагали в городе всего лишь спешно размещёнными в окрестностях порта шестью батареями общим числом 48 орудий и силами одесского гарнизона, который насчитывал до 6 тысяч штыков и 3 тысяч сабель при 76 полевых орудиях. Но, как оказалось, и среди этих невеликих войск нашлось немало героев, сумевших превратить слабость в силу. И первым среди них стал прапорщик Щёголев, командир левофланговой 6-й батареи, располагавшейся почти на задворках порта — на Военном мысу в Практической гавани. 

Батарея прапорщику Щёголеву, служившему в артиллерийской бригаде в Николаеве и в конце зимы переведённому в Одессу, досталась далеко не лучшая. Как вспоминал его сослуживец, во время передачи батареи, осмотрев всё имущество, которое ему передавалось, её новый командир рискнул остановить руководившего процессом полковника вопросом: «А где же орудия, господин полковник?». На что тот ответил: «Ах, да! Разве вам не дали лопат и топоров, чтобы выкопать пушки из земли? Вот ваши орудия!» — и указал на казённые части пушек, игравших роль причальных тумб.

В итоге на вооружении батареи № 6 оказались четыре вырытых из земли 24-фунтовых орудия, стрелявших калёными ядрами. Но командование обороной Одессы не переживало по этому поводу. Как вспоминал сам Александр Щёголев, «начальство моё не допускало и мысли, что главной целью будет батарея № 6, как потому, что она была удалена от правого фланга и значительно вдавалась вглубь гавани, так и потому, что не только старожилы, но даже и капитан над портом господин Фролов уверял, что море пред батареей у предместья Пересыпи так мелко, что даже военные пароходы не смогут подойти к ним на пушечный выстрел… Поэтому накануне бомбардировки командир 5-й артиллерийской дивизии и заведующий вместе с тем береговыми батареями полковник Яновский лично приказал мне большую часть зарядов передать на батарею № 5; я же из расспросов шкиперов знал приблизительную глубину моря у моей батареи и у Пересыпи… — и потому не передал ни одного заряда, и хорошо сделал, иначе на другой день после много 5–6 очередей выстрелов батарея принуждена была бы замолчать».

Предусмотрительность прапорщика Щеголева оправдалась на следующий день, когда его батарея оказалась ближе всех к атакующей эскадре четырех французских и пяти английских кораблей, начавших обстрел Одессы и высадку десанта. Атакующие наверняка знали, сколь невелики силы противника: четыре давным-давно устаревшие пушечки и 30 человек личного состава, из которых только с десяток — профессиональные артиллеристы, а остальные — приданная в помощь пехота. Плюс батарея № 3 под командованием поручика Волошинова, вооруженная десятком тех же 24-фунтовых пушек и с таким же составом орудийной прислуги (да и она не могла серьезно помочь Щёголеву, поскольку располагалась дальше от атакующих судов). А у них — свыше 350 орудий, причем в основном 68- и 98-фунтовые орудия, вполне современные, с куда большей дальностью стрельбы.

На разрозненные неточные залпы английских и французских пароходофрегатов, старавшихся накрыть как можно большую площадь, батарея прапорщика Щёголева ответила поневоле скупыми, а потому гораздо более точными контрзалпами. Чтобы понять, насколько результативным был огонь устаревших орудий 6-й батареи, достаточно сказать, что нападавшим удалось только через шесть часов (!) заставить замолчать русские пушки! При этом все потери щёголевцев составили восемь погибших и четыре орудия, а у англичан и французов были подожжены или повреждены четыре корабля, которые пришлось уводить от места боя на буксире…

Вот как описывали финал героического сражения очевидцы: «Огонь стал быстро приближаться к зарядным ящикам, которые некуда было передвинуть, — так как всё уже было в огне... И вот тогда только, по невозможности оставаться в пламени разрушенной и горевшей батареи, окружённой общим пожаром на моле, Щёголев решился оставить № 6, — но ещё в последний раз всё-таки выстрелил в неприятеля. Пламя в это время так разрослось и распространилось по всей оконечности Военного мола, что большинству батарейных солдат пришлось выскакивать чрез амбразуры и под самыми выстрелами неприятеля обходить батарею с наружной стороны. Другого выхода не было: позади батареи всё пылало. Щёголев с командой, полуобгоревшие, измученные до изнеможения, едва успели отойти не более пятнадцати шагов от батареи, как взорвало пороховые ящики; — но, к счастью, при том никто не пострадал. Вследствие этого взрыва даже в городе, далеко от батареи, почувствовалось страшное сотрясение… «Hourra, vive l'Empereur!» — раздалось с неприятельских пароходов при взрыве на батарее. Щёголев, построив команду во фронт, с барабанным боем направился на батарею № 5… Командующий обороной генерал от кавалерии Дмитрий Остен-Сакен… распорядился пригласить Щёголева с командой к себе, на бульвар. Здесь барон расцеловал молодого героя и поздравил нижних чинов, отличившихся на батарее... На вопросы Сакена Щёголев, закоптелый, испачканный, облитый потом, почти не мог отвечать: он совершенно оглох от грома орудий и совершенно обессилел, не имея во рту ни крохи хлеба, ни капли воды с пяти часов утра, находясь всё это время в страшном физическом и душевном напряжении. Только несколько отдохнув, он мало-помалу мог прийти в состояние давать краткие ответы».

Послевоенная судьба штабс-капитана Александра Щёголева сложилась счастливо. Он служил до января 1889 года, успел принять участие в русско-турецкой войне 1877–1878 годов, потом командовал 1-й гренадёрской артиллерийской бригадой и вышел в отставку в звании генерал-майора, кавалера нескольких орденов. А умер генерал Щёголев в Москве в год начала Первой мировой войны…

Выдержки из статьи Сергея Антонова «Как прапорщик Щёголев всю Одессу защитил» http://rusplt.ru/wins/kak-praporschik-schegolev-vsyu-odessu-zaschitil-23861.html

О ВАСИЛИИ СЕМЁНОВИЧЕ ПОЗИГУНЕ

Василий Семёнович Позигун (1917 года рождения – ред.) -- подполковник в отставке, кавалер ордена Красной звезды, военный лётчик. Родился в Воронежской области, детство пришлось на период гражданской войны...

Перед началом финской войны полк, в котором служил В. Позигун, перебросили на усиление аэродрома в тридцати километрах от Мурманска… А 22 июня 1941 года авиационную часть атаковали сорок немецких самолётов. Многое повидал за годы войны молодой лётчик, годы не стёрли из памяти это чёрное время. Вспоминает, как едва не погиб, когда самолёт подбили и его удалось посадить прямо в сугроб в сорока километрах от аэродрома. Пятнадцать километров Василий шёл пешком -- в пятидесятиградусный мороз. Тело окоченело, сил идти не было. Сел в сугроб, и мог бы там остаться, если бы не охотники на аэросанях, которые подобрали подбитого лётчика… Войну Василий Семёнович закончил в звании майора. Служил в Кирсаново в лётном полку, затем в Черновцах получил квалификацию военного инженера. Служил старшим инженером в Смоленске, в штабе воздушной авиации 50-й армии.

Из Смоленска в Измаил привела чистая случайность: увидел в магазине объявление о размене жилья. Приехал посмотреть город и полюбил раз и навсегда этот солнечный и щедрый южный край. Так с семьёй и переехали -- Василий Семёнович в тот момент находился уже на пенсии. В Измаиле продолжал работать: преподавал в 15, 16 и 7-й школах черчение и рисование. Был руководителем кружка "Красный следопыт", переписывался с лётчиками со всего мира. 

Рисовать, как и писать стихи, Василий Семёнович научился в детстве, сам... Его картины находятся в разных галереях… в Одессе, Киеве, Санкт-Петербурге. А в 1963 году вместе с художниками Криуленко и Чакиром -- участвовал в росписи кинотеатра «Победа». Сейчас он писать картины уже не может -- три года назад потерял зрение… Рифмы и строки он фиксирует на бумаге необычным способом -- с помощью офицерской расчёски… Пока человек мыслит и увлечён творчеством -- жизнь продолжается.

Выдержки из статьи «Ровесник Революции», напечатанной в газете «Ленин и Отечество» № 3 – 4 за 2015 год.

----------

Уважаемые читатели, новые музыкальные ролики, не вошедшие в раздел «Музыкальная шкатулка» на нашем сайте, вы можете отыскать на канале Youtube.com – «Дунайская волна» dunvolna.org

https://www.youtube.com/channel/UCvVnq57yoAzFACIA1X3a-2g/videos?shelf_id=0&view=0&sort=dd 

2016 год

Музыкальная шкатулка

Библиотека Статьи : История Литература : Главная :
Информационно-культурное электронное издание "Дунайская волна"© 2015  
Эл. почта: dunvolna@rambler.ru